Дейнека О. С. Динамика макроэкономических компонентов образа денег в обыденном сознании

Дейнека О. С. Динамика макроэкономических компонентов образа денег в обыденном сознании // Психологический журнал, 2002, том 23, № 2. с. 36-46.

Представлены результаты эмпирического изучения образа денег у экономических агентов на мак­роэкономическом (политическом) уровне. Предпринята оригинальная попытка рассмотреть функ­ции денег с использованием базиса гармоничного целого и соотнести их с результатами, получен­ными методом семантического дифференциала. Сравнивается отношение к двум видам валют -рублю и доллару. Выявлены основные тенденции изменений в «денежном» менталитете россиян за периоде 1999 до 2001 гг.

Ключевые слова: образ денег, отражение функций денег, гармоничное целое, динамика, семантиче­ский дифференциал, экономические агенты.

В период трансформаций в России значение и необходимость экономико-психологических ис­следований на макроэкономическом уровне все настоятельней подчеркивается в работах психо­логов и экономистов, обратившихся к психологическим аспектам экономики [3, 9, 13, 22, 23, 26]. Особенно подчеркивается необходимость экономико-психологического исследования феномена денег.

Проникнув в политику и образовав ее специ­фические формы (денежную, финансово-кредит­ную, налоговую, тарифную, политику доходов и заработной платы и т.д.), деньги стали не только экономическим, но и политическим и политико-психологическим феноменом. Именно в психоло­гии людей лежат причины таких макроэкономи­ческих или политических явлений, как «денежные расстройства», «финансовые извращения», «инфляционные психозы» [2], «финансовые пани­ки» [39].

Деньги — индикатор политической стабильнос­ти, они реагируют на политические перемены колебаниями курса валют и акций и тем самым из­меряют переживаемую людьми «стоимость» политической нестабильности и экономического риска.

Власть денег связывают прежде всего с их уни­версализмом. Так, по выражению А. Шопенгауэра, «всякое другое благо может удовлетворять лишь одно желание…  Одни деньги — абсолютное благо: они отвечают не какой-нибудь потребности in concreto, а потребности вообще, in abstracto» [30]. По словам К. Маркса, «все то, чего не можешь ты, могут твои деньги: они могут есть, пить, ходить на балы, в театр, могут путешествовать, умеют приобрести себе искусство, ученость, исторические редкости, политическую власть — все это они могут тебе присвоить; все это они мо­гут купить; они — настоящая сила» [17]. Г. Зиммель называет деньги абсолютным средством, которое «психологически становится абсолютной целью для большинства людей» (цит. по [18]). С. Московичи, одновременно предостерегая и иллюстрируя несколько гипертрофируемую, но явственно выраженную: «монетарно монотеистскую» тенденцию развития современного общества, говорит о социальной машине, создавшей нового бога, о деньгах как единственном современном культе. Как «орудие воздействия чело­века на человека в целях совместного создания реальности» [18], деньги, словам А.И. Юрьева, «обладают исключительным политическим мо­гуществом» [31].

В нашем исследовании была предпринята попытка изучить макроэкономические компоненты образа денег.

Под образом денег будем понимать комплексную, социально-детерминированную систему представлений о деньгах и отношений к ним и финансовой системе страны. Образу, как продукту репрезентации явления в обыденном сознании, свойственно сочетание осознаваемых и неосознаваемых компонентов, взаимосвязь рационального и эмоционального контекстов отражения. Обоснование такого рода исследования связано с рядом причин. Во-первых, макроэкономическая дискредитация денег, порожденная политико-экономическими ошибками и ситуацией кризиса отечественного рынка в канун перехода в третье тысячелетие — феномен, требующий экономико-психологического анализа. Во-вторых, в настоящее время крайне мало примеров реализации макроэкономического подхода к проблемам психологии денег [35, 36, 38], поскольку в обобщении данных на макроуровне, анализе того, как страны, классы, группы используют, расходуют и сберегают деньги в определенных условиях, скорее заинтересованы экономисты. Психологов же в большей степени привлекает изучение индивидуальных различий и различий малых групп в отношении к деньгам (см., например [28, 32-34]).

Однако социальные и экономико-политические процессы невозможно объяснить вне «‘социально-психологической ткани общества» [1]. Именно за психологией закрепляет классик немецкой социологии Г. Зиммель привилегию изучать феномен денег и на нее возлагает надежду в поиске детерминант их необъяснимого всемогущества в рыночном обществе [40].

Психология способна предоставить определенные возможности для объединения макро- и микроэкономического уровней анализа, феномены которых и в экономике, и (пока) в экономической психологии изучаются, как правило, по отдельности. Если на языке экономики макросистема не может быть описана категориями микроэкономики, и наоборот [3], то образ экономической реальности, являясь целостным и гетерогенным, в индивидуально-своеобразной семантической организации значений в упрощенном виде содержит компоненты обоих уровней.

В нашу задачу входило изучение того, как в обыденном сознании отражаются деформации функционирования денег, насколько образ денег чувствителен к трансформациям в обществе. Наша цель доказать, что имидж государства как хозяйствующего субъекта в значительной степени отражается в статусе его денежной единицы. Идеальной перспективой изменения современного статуса рубля является такой ход экономических преобразований, который бы позволил стать рублю надежной и весомой денежной единицей в Европе.

МЕТОДИКА

Для изучения образа денег и факторов его формирова­ния использовались метод семантического дифференциала (СД), моделирование (разработка схемы соотнесения функций денег с принципами гармоничного целого), экономический анализ ситуации в области денежной политики. Таким образом, была предпринята попытка соотнесения объективных и субъективных характеристик феномена денег.

Теоретический анализ сложных и малоизученных психических и психологизированных явлений целесообразно производить с позиций системного подхода. По выражению Дж. Катоны, деньги — психологизированное явление [37], и их психологическая «насыщенность» в настоящее время уже доказана зарубежными и отечественными исследованиями [9, 16, 28, 34, 39]. Действительно, универсальный и, казалось бы, безликий платежный инструмент имеет ряд объективно-экономических функций, но они должны поддерживаться некоторыми «правилами игры», за которыми стоят люди. При эффективном выполнении своих основных функций (мера стоимости и средство обращения, средство накоплений и сбережений и средство платежа) деньги стимулируют экономический и социальный прогресс. При нарушении эффективного функционирования денег неизбежны сбои в экономике и социальном благополучии и развитии общества. Для системного описания денег через их функции использовался базис гармоничного целого в сочетании с общенаучным базисом (пространство, время, информация и энергия) [4, 5]. По мнению В.А. Ганзена, объединение базисов методом наложения повышает эффективность анализа явлений, поскольку каждая форма анализа обнаруживает новые отношения.

Системное описание объективно-экономических функций денег дополнялось анализом данных семантического дифференциала (СД), содержащих субъективные компоненты феномена денег. Так как исследовались экономические и экономико-политические понятия, три универсальные шкалы Ч. Осгуда — оценки, силы и активности — были дополнены шкалой выгоды-риска, разработанной И.М. Лущихиной и апробированной нами. Возможность такого расширения семантического пространства на базе отдельных семантических классов обоснована экспериментальными исследованиями, обнаружившими чувствительность факторных структур к кругу шкалируемых понятий [20, 211. В качестве стимульного материала предъявлялись понятия «деньги», «рубль», «доллар».

Первый эксперимент был выполнен в апреле 1999 г., а второй — в апреле 2001 г. В первом исследовании приняли участие 68 слушателей специального факультета и студентов старших курсов вечернего отделения СПбГУ (50% мужчин, средний возраст испытуемых 29 лет). В 2001 году в исследовании участвовало 65 студентов старших курсов отделения заочного обучения (28% мужчин, средний возраст 26 лет).

Использовались методы непараметрической статистики. Значимость различий выявлялась с использованием критерия Ван-дер-Вардена. Корреляционный анализ производился по Спирмену. Факторный анализ выполнялся методом главных компонент с ротацией Варимакс. Корреляционному и факторному анализу данные подвергались в два этапа: первый осуществлялся традиционно с целью выявления взаимосвязей между исследуемыми понятиями (по суммарным для каждой шкалы СД показателям), а второй — для выявления структурных связей внутри каждого понятия (т.е. по данным семантического профиля понятия) во избежание потерь какой-либо полезной информации.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ 1999 г. И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Итак, системное описание позволило нам выра­ботать концептуальную и классификационную опору для анализа реальной ситуации в экономике, а работа с СД предоставила эмпирические данные об образе денег на макроэкономическом уровне в обыденном сознании. Рассмотрим их в сочетании.

Схема возможного соотнесения основных функций денег с принципами гармоничного целого приведена на рис. 1. Рассмотрим подробнее пять принципов гармоничного целого применительно к анализу феномена «деньги», сопровождая их краткие характеристики комментариями и оценками текущей экономико-политической ситуации.

1. Согласно принципу повторяемости, части объединяются в целое на основе сходства; час­ти целого обладают различными признаками, среди которых выделяется ведущий — признак целого. Повторяемость соотносима с временными компонентами феномена.

Повторяемостью определяется функция сбережения и накопления. Элементами, осуществляющими данную функцию, являются наличные деньги (например, твердые валюты), вклады в сберегательные банки и ценные бумаги.

Деньги нашей страны в 1999 г. изменялись во времени быстрее, чем допускала зона совпадения внутренних и внешних границ их адекватного об­раза. Отражался не рубль как таковой, а некоторый динамичный баланс рубль/доллар с учетом инфляционных влияний на фоне постоянной политической нестабильности. В связи с избыточ­ной изменчивостью, непредсказуемостью экономической ситуации функция сбережения и накоп­ления для рубля была минимизирована.

Очевидно, что инфляция — мощный фактор прогресса. До перестройки экономика почти не использовала этот естественный фактор саморегулирующейся экономической системы. Функция накопления была гипертрофирована. Товарной массы не хватало. В тот период было наиболее оптимально «укрощать»  деньги,  например,  используя механизм ипотеки, т.е. предоставляя жилье в рассрочку. В настоящее время инфляционные процессы активны и слабо предсказуемы, а в условиях нарастающей или скачкообразной инфляции экономические агенты обычно не сберегают деньги, во всяком случае в течении длительных периодов времени.

Если денежная единица страны не реализует функцию средства накопления, то инвестиционное поведение становится неадекватным. Не стимули­руются вложения в производство как относитель­но долгосрочные вложения. А там, где затруднено воспроизводство, самовосстанавливаемость экономической системы, нет полноценного развития экономики.

Стратегическое экономическое развитие страны возможно только при накоплении капитала, а это в свою очередь требует ряда регуляторных мероприятий, среди которых называют выравнивание доходов сверхбогатых и остального большинства, контроль финансовых потоков сверхприбыльных фирм, пресечения воровства в крупных размерах.

Сбережение, резервирование, временная перспектива — характеристики психологии благополучия и богатства. Психологии бедности свойст­венны текущие временные предпочтения [6], когда живут сегодняшним днем, не обременяя себя ответственностью за будущее детей и внуков, страны.

Как отразилась в образе «денег» и прежде все­го «рубля» функция сбережения или резервирова­ния платежеспособности?

«Рубль» в семантическом пространстве поня­тий «деньги», «рубль», «доллар» оказался в отри­цательной зоне (рис. 2). Только по шкале оценки он несколько выдвинулся (М = 0.53, а = 1.18) в по­ложительную зону. Причем наиболее низкой оказалась именно сила, весомость, устойчивость рубля, которая может быть ассоциирована с его стабилизационной составляющей (М = -0.50, О» = = 1.13), а также с функцией сбережения и накоп­ления (что согласуется с перечнем дескрипторов шкалы силы).

Результаты корреляционного анализа внутри понятия «рубль» показали, что его «слабость» вы­соко значимо связана с «отсталостью» (р < 0.1) и «зависимостью» (р < 0.1), т.е. репрезентация на уровне обыденного сознания в первую очередь высветила экономико-политические причины не­состоятельности «рубля», которые кроются в экономическом отставании и недостаточной са­мостоятельности переходной России. Действи­тельно, с экономической точки зрения слабость национальной валюты означает, что страна охот­но покупает иностранные товары и нуждается в иностранной валюте, а у нее купить почти нечего, и ее валюта иностранцам не нужна. Что касается инфляции и низкой обеспеченности рубля произ­водительным трудом, то они вступают в обыден­ном сознании как вторичные сугубо экономичес­кие причины.

Обратимся также к структурным качествам гармоничного целого, воплотившимся в повторя­емости. Различные денежные формы должны не­сти в себе ведущий признак целого, но они часто не обладают теми же качествами. Так, банков­ский счет и наличные деньги, кредитные карты и ‘»живые» деньги в нашей стране плохо восприни­маются как нечто взаимозаменяемое, как части целого, принимающего разные формы. Распада­ясь на ряд составляющих, деньги плохо сохраня­ют объединяющий признак их потенциальных возможностей. Это связано со слабым доверием денежным инновациям и ответственным за них экономическим агентам. По данным, получен­ным нами с помощью опросника Фэнэма. у рос­сиян преобладало желание иметь наличные день­ги и недоверие к другим денежным формам, на­пример, кредитным картам [7].

В качестве одного из инструментов восстанов­ления пластичности целого и соответствия между свойствами границ феномена денег и его образа можно рассматривать своевременную индекса­цию доходов населения.

2. Принцип соподчиненности служит для объединения частей в целое на основе различия, благодаря чему выделяется главное, второсте­пенное и дополнительное, и означает упорядо­ченность частей или групп как элементов цело­го. Соподчиненность соотносима с энергетичес­ким аспектом анализа явления.

Соподчиненностью определяется функция де­нег как средства обращения, которое охватывает движение денег в процессе выплаты, получения, передачи, купли, продажи [11]; деньги как средст­во обращения олицетворяют всеобщую покупа­тельную способность [2].

Нарушение принципа соподчиненности прояв­ляется прежде всего в гиперкапитализации, т.е. нарушении баланса в соотношении «капитал об­ращения/капитал производства» в сторону увели­чения суммы капитала обращения [12]. В послед­нюю также включается стоимость недвижимости и предметов роскоши. Превышение этой суммой половины годового бюджета государства приво­дит к выходу из-под контроля государства управ­ляющих сил капитала сферы обращения. Рост ка­питала в сфере обращения йеизменно уменьшает капитал сферы производства (они связаны как сообщающиеся сосуды). Результатом гиперкапи­тализации является сверхинтенсивная эксплуата­ция природно-сырьевых ресурсов и человеческо­го капитала.

Затянувшаяся проблема российского рынка, которая проявилась в период августовского кризиса, — разорванность функционирования денеж­ного и товарного элементов классического обра­щения «товар-деньги-товар» и «деньги-товар-деньги». Промышленность жила без денег из-за непосильной ставки кредитования, а банки без оптимального кредитования не имели обратной -сколько надо денег экономике. Дефицит денег и доминирующий бартер, взаимозачеты в отечест­венной промышленности стали одним из источ­ников криминальной экономики, разрушающей в свою очередь нормальное функционирование на­логовой системы. Парадоксальные симптомы не­регулируемого, коррумпированного и однобоко-посреднического рынка, таким образом, — необе­спеченность денег товаром (отечественным това­ром вследствие коллапса своей промышленнос­ти) и дефицит денег (отечественный товар про­двигался в русле взаимозачетов). Дефицит денег в обращении сочетался с рублевым «навесом» в банках, поскольку инвестирование в производст­во в рублях сопряжено с огромными финансовы­ми рисками в нестабильной экономико-политиче­ской обстановке.

Находят ли эти дисбалансы и разрывы в обра­щении денег отражение в их образе? В иерархии элементов феномена «деньги» по объективным и субъективным индикаторам прослеживается уни­чижение рубля. Рубль, безусловно, выполняет свою основную функцию оценки труда, по край­ней мере, на микроэкономическом уровне, хотя и не всегда адекватно (например, различия в бюд­жетной и коммерческой сферах превышают та­ковые в экономически сбалансированных стра­нах). Однако, в обращении рубль сам по себе не признается, его соотносят с долларом. Все значи­мые денежные операции предполагают пересчет на доллары даже на уровне домашнего хозяйства.

По данным СД, контраст и масштаб различий двух действующих в реальной экономике денеж­ных единиц — рубля и доллара — неправомерно ве­лик. С экономической точки зрения — это неиз­бежное следствие современного варианта «биме­таллизма» (параллельное обращение золотых и серебряных монет). Он обязательно порождает различия в движении курсов двух находящихся в обращении видов денег и денежные расстройства. Согласно «закону Грэхема» (английского банкира XVI в.), «плохие» деньги вытесняют «хорошие», т.е. из обращения исчезают деньги, ценность кото­рых по отношению к «плохим» деньгам и офици­альному курсу повышается, они «припрятывают­ся дома, в банковских сейфах, в тихих гаванях за рубежом» [3].

Судя по дескрипторам, которые показали наи­более выраженные оценки для понятия «рубль», он отражается как слабый, а также колеблющий­ся, отсталый, суетливый, неуверенный, зависи­мый и тревожный. Для «доллара» в основном представлены противоположные характеристи­ки. В семантическом профиле «рубля» 27 дес­крипторов дали отрицательные значения. 7 из ко­торых вышли за -1 (см. табл. 1), а в профиле «доллара» только 2 отрицательных значения (см. табл. 2).

Таблица 1. Первичные статистики данных шкалирова­ния для понятия «рубль» (из комплекса семантического профиля приведены только негативные признаки с от­рицательными величинами, выходящими за единицу)

Дескрипторы 1999 г. 2001 г.
М σ М σ
Отсталый -1,36 1,62 -1,25 1,67
Зависимый -1,07 2,17 -1,09 2,11
Тревожый -1,04 1,73 -0,87 1,93
Слабый -1,57 1,77 -0,68 1,85
Неуверенный -1,18 1,89 -0,52 2
Колеблющийся -1,21 1,91 -0,48 1,89

Таблица 2. Первичные статистики данных шкалирова­ния для понятия «доллар»» (из комплекса семантическо­го профиля приведены только негативные признаки)

Дескрипторы 1999 г. 2001 г.
М σ М σ
Жесткий -0,82 1,54 -0,62 1,92
Несправедливый -0,36 2,08 -0,13 1,77

 

3. Принцип уравновешенности служит для согласования противоположных сторон цело­стного объекта, проявляется в уравновешива­нии частей и целого в силовом поле. Уравнове­шенность соотнесем с пространственными ком­понентами системы «деньги» и, конкретно, денег страны.

Уравновешенностью определяется функция платежа, которая связана с оплатой налогов, по­лучением и возвратом кредитов, выплатой зар­платы, пособий, оплатой коммунальных услуг, торговлей.

В экономической теории функции обращения и платежа некоторыми авторами не разводятся [11, 19]. Другие исследователи их отделяют, но подчеркивают, что эти две функции денег тесно переплетаются. При этом все чаще деньги в виде платежного средства замещают средства обра­щения, поскольку движения денег и товаров не совпадают во времени (кредит) или обслужива­ются на уровне межбанковских расчетов, т.е. без­наличных платежей [2, 15].

С функцией платежа связано понятие платеже­способности, под которой понимают способность государства, юридического или физического лица своевременно и в полном объеме выполнять свои финансовые обязательства, вытекающие из за­ключенных договоров, предусматривающих де­нежную форму расчетов [15].

В нашей несбалансированной денежной систе­ме функция платежа была нарушена. Денежная система «болела» долговыми обязательствами, невыплатами. Ей были свойственны асимметрич­ность в бюджетной сфере, нарушение равновесия ее организации на всех уровнях, а именно: учреж­дения, региона, страны. Взаимозачеты и дефицит денег, денежные суррогаты, а, главное, неконтролируемость или слабая контролируемость распорядителей деньгами на разных уровнях не позволяли и в настоящее время не позволяют функции платежа реализоваться полностью для рубля.

Невыполненные долговые обязательства или их обесценивание в силу задержек и выплат в руб­лях повлияли на то, что «рубль» воспринимался как «несправедливый» (М = -0.70, σ = 1.75). не «безопасный» (М = -0.46, σ = 2.08), не слишком «гуманный» (М = -0.07, σ = 2.17) и «поверхност­ный» (М = -0.64, σ = 1.63).

4. Принцип соразмерности — это принцип со­гласования частей в целом по их метрическим характеристикам. Соразмерность соотносима с информационными компонентами феномена.

Соразмерностью определяется функция денег как эквивалента обмена, измерителя стоимости и ее отражения субъектом хозяйствования. (На макроуровне абстрагируемся от субъективированности стоимости, связанной с собственной систе­мой ценностей каждого человека, о которой го­ворит С. Московичи [18]).

Посредством каких объективных показателей представлена соразмерность? Это прежде всего цены, это заработная плата (цена за труд). В стра­нах, где выше стоит труд, (а значит выше и цены), при высоких зарплатах деньги в соответствии с теорией обмена скорее приближены к оптималь­ному соотношению вклад/отдача.

Связность и полнота (характеристики сораз­мерности) финансовой системы страны наруше­ны, в частности, в звене ценообразования прежде всего разрывами в цепях кругооборота нацио­нального дохода и обилием посредников. В цене товаров в России всего 8-10% цены труда. В силу этого отсутствует поддержка в сознании «весомо­сти» денег объективным критерием. Экономиче­ские процессы оказываются слишком независи­мыми от конкретного труженика. Покупательная способность рубля, таким образом, искусственно занижена. Неудивительно, что цены в нашей стране и в США, европейских странах на основ­ные ресурсы — продукты питания, бензин, металл, дерево и пр. — плохо соизмеряются. Если же пол­ностью опереться на мировые относительно стабильные валюты как средство платежа, можно потерять экономическую, а затем и политичес­кую независимость. Экономическая безопасность требует использования своей денежной единицы, которая в настоящее время все еще воплощает в себе «зависимость», «несамостоятельность» (М = -1.07; σ = 2.18). Вследствие этого испытуемые продемонстрировали сомнения в «практичности» (М = 0.41; σ = 2.26), «выгодности» (М = -0.29; σ = 2.30), «прибыльности» (М = -0.54; σ = 1.90).

Гипертрофированная открытость системы «деньги страны», вывоз капитала препятствуют соразмерности в этой системе. В Китае также ре­ализуется политика открытости и экспортная мо­дель развития экономики, но это способствует накоплению значительных валютных резервов внутри страны благодаря переспециализации экс­порта на продукцию с высоким удельным весом добавленной стоимости, т.е. готовой продукции [25].

Важно иметь в виду, что соразмерность обес­печивает активность механизмов антиципации; в данном контексте речь идет о механизмах эконо­мического, финансового предвидения, которое воз­можно лишь при пропорциональности и ритмично­сти функционирования финансовой системы.

5. Единство требует согласования структу­ры целого и его функций или, другими словами, цели и средства.

Эта интегральная характеристика гармонич­ного целого соотносима, вероятно, с функцией мировых денег. Индикаторами гармоничности являются связность и ограниченность, устойчиво­сть и развитие системы, в данном случае — систе­мы национальной валюты, а также общемировой платежной единицы.

Гармоничным может быть только нечто иде­альное, но можно говорить о более и менее гар­моничных системах. Более гармоничные облада­ют повышенной устойчивостью во времени (дли­тельностью существования) и способностью к большему распространению, а также к эффек­тивному функционированию. В то же время, ус­тойчивые системы обладают хорошей изменчи­востью, легче адаптируются к изменившимся ус­ловиям [4]. Финансовая стабильность может рассматриваться как признак и условие гармо­ничности экономической политики.

Деньги страны пока нельзя назвать системой. близкой к гармоничной. Более того, результаты корреляционного и факторного анализа данных СД показали, что «рубль», образно говоря, — все еще «не деньги». Суммарные оценки шкалирова­ния для понятия «рубль» объединились в отдель­ный и самый весомый фактор (вес 12.5) и не да­ли корреляций ни с суммарными оценками «дол­лара», ни с таковыми для понятия «деньги». Этот факт свидетельствовал об отражении оторванности отечественной денежной единицы от миро­вых денег в смысле ее престижа, состоятельнос­ти, конкурентоспособности. По сравнению с «долларом» «рубль» скорее воспринимается как «плохие»деньги.

«Доллар», естественно, оказался более гармо­ничным, чем «рубль». Тем не менее, проявилось неоднозначное отношение к нему. Показатели по шкалам силы, активности и выгоды для «дол­лара» сравнительно высоки, а показатель по шка­ле оценки ниже единицы (рис. 2). Именно эта шкала содержит дескрипторы, ассоциируемые с морально-нравственной стороной явления. По­этому она продемонстрировала результаты, сви­детельствующие об определенной доле обиды и защитной агрессии по отношению к «доллару», очень велики сомнения по поводу его «безопасно­сти», «справедливости» и «гуманности».

Судя по наибольшей разнице между показате­лями по шкале выгоды и по шкале оценки, отно­шение к «доллару» неоднозначное. Шкала оцен­ки, видимо, в большей степени затрагивает мак­роэкономический уровень отражения денег, а шкала выгоды в большей степени касается отра­жения денег на уровне своего кармана. Такая двух-уровневость проявилась не только в отношении к «доллару», но и в отношении к «рублю». Несмот­ря на низкий статус «рубля» в обыденном созна­нии, наибольшее согласие (наименьший разброс) испытуемых обнаружилось в связи с его «полез­ностью» и «спасительностью».

Итак, «денежный менталитет» населения в це­лом непатриотичен, и это закрепилось в лексике (есть твердые валюты и «деревянный» рубль), но в нем обнаружены ростки патриотизма. Прежде всего, это проявилось в показателях по шкале оценки, по которой «рубль» дал более высокую (по сравнению с другими шкалами), а «доллар», наоборот, относительно низкую среднюю. Имен­но эта шкала содержит дескрипторы, ассоцииру­емые с морально-нравственной стороной явле­ния. Предпочитая иметь в кармане доллар как бо­лее весомую и надежную денежную единицу, испытуемые тем не менее осознают его небезо­пасность на макроэкономическом уровне. Со­гласно результатам корреляционного анализа, хороший «доллар» должен быть «безопасным», «созидательным», «справедливым» и «перспек­тивным».

Экономико-психологический подтекст миро­вых денег состоит в сравнении труда в своем оте­честве с чужим трудом. Но поскольку соотносимость с мировыми деньгами реализуется не через товары, а через мировые деньги, она корректиру­ется и деформируется интересами бизнеса и по­литики. Деньги — вид товара, их стоимость созда­ется производством, но цена денег устанавливает­ся на рынке, причем на рынке денег, а не товаров.

Рис. 3. Суммарные показатели в семантическом про­странстве координат шкал а — «оценка-выгода» и б — «активность-сила» в 1999 и в 2001 гг.

Рынок товаров в настоящее время оторван от рынка денег. На рынке денег их стоимость уста­навливается теми, кто ими распоряжается, а не оплатой за выполненную работу. На валютных торгах продаются деньги на какую-то сумму, и после этих сделок цена денег становится и произ­вольной, и производной от мировых денег. (Адек­ватное сравнение денег страны с мировыми день­гами затруднено еще и потому, что из страны вы­возится, по данным ЦБ, сумма в 2.5 млрд. долл. в месяц.)

Мировая валюта опирается на американский доллар. Но одна точка опоры не может обеспе­чить абсолютную надежность системе »мировые деньги» (с учетом фиксируемой многими специа­листами тенденции падения уровня реальной обеспеченности доллара), поэтому была введена евро. Основываясь на средневзвешенные курсы валют нескольких развитых европейских стран со сбалансированной экономикой, новая единая платежная единица призвана повысить стабиль­ность и. значит, гармоничность системы мировых денег.

Образ денег и экономическое сознание. Обоб­щая результаты первого исследования, отметим, что экономико-политический статус государства в значительной степени отражается в его денеж­ной единице. Она — некий конкретный (и соотно­сительный) показатель благополучия экономики и доходности страны. В выполненном нами иссле­довании проявилось недоверие к денежной едини­це своей страны и нашло отражение отсутствие ее авторитета в контексте мировых денег.

Оторванность денег от производства, т.е. от их стабилизационной базы, вызывает характерные деформации в экономическом сознании населе­ния. Когда в деньгах минимизирована и/или вовсе потеряна доля реального (производящего) труда, тогда доминирует представление о них, как о яв­лении, которое порождает самое себя.

Психологическими последствиями этого фе­номена становятся: во-первых, гипертрофиро­ванная вера в финансовые игры, случай, финан­совую удачу, мгновенное обогащение; во-вторых, избыточная потребительская активность (деньги нужно сейчас же потратить), сниженный финан­совый самоконтроль хозяйствующего субъекта на всех уровнях (от семьи до правительства), спровоцированный минимизацией стабилизаци­онной составляющей денег; в-третьих, усиление ощущения непредсказуемости, неподвластности человеку (его контролю) экономических процес­сов и вызванная этим перманентная тревога, пе­реходящая в безысходность.

На уровне правящей элиты, в соответствии с закономерностями теории обмена, соотношени­ем вклад/отдача, «легкие деньги» (полученные посредством неоправданной приватизации, путем займов, слабо контролируемого бюджета) поро­дили такое отношение к деньгам, которое опасно психологической ориентацией на сиюминутный экономический интерес, а не на будущее, на нео­правданные траты и разворовывание, а не на сбе­режение и накопление, на личные и локальные выгоды, а не доходность экономики страны в це­лом. Стихия первичного накопления капитала в основном при торговых операциях и махинациях с бюджетными деньгами притупила чувство от­ветственности и экономической безопасности. Все это тормозило и продолжает тормозить вло­жения в производственно-технологическую базу экономики страны.

Отсутствие стабилизационной базы в деньгах трансформируется через инфляцию в психоло­гию расточительной бесхозяйственности. Даже такие компоненты изменившегося экономичес­кого сознания, как возросшая значимость денег и усиление мотива сбережения [7, 9], не играют по­ка существенной роли на макроэкономическом уровне. Их благотворное влияние на оздоровле­ние экономики весьма ограничено из-за того, что рубль не воспринимается как средство сбереже­ния и накопления.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ 2001 г. И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Результаты повторного эксперимента, прове­денного в 2001 г. на сходной выборке, сохранили общую картину репрезентации в обыденном со­знании образа денег. По-прежнему присутствует «‘дискриминация» рубля по сравнению с долларом. Это наглядно представлено в уровневых показате­лях (рис. 3) и подтверждено корреляционным и факторным анализом. «Рубль» создал отдельный и наиболее весомый фактор в факторной структуре исследуемых понятий и оказался мало связан с «деньгами», в то время как образ «доллара» по всем шкалам обнаружил высокие корреляционные связи с образом «денег» (по шкале оценки R = — 0.63 при р < 0.01; по шкале активности R = 0.55, р < 0.01; по шкале силы R = 0.37, р < 0.1 и выго­ды/риска R = 0.42, р < 0.01).

В то же время выявлены некоторые позитив­ные сдвиги в образе отечественной денежной единицы, представленной в обыденном сознании. Как видно на рис. 3, средний показатель по шкале оценки укрепил свои позиции в положительной зоне семантического пространства, а показатели остальных шкал расположились вокруг нуля. Эти сдвиги можно рассматривать только как позитив­ную тенденцию, ибо статистически значимых различий между средними суммарными показате­лями для понятия «рубль» в 1999 и 2001 гг. не об­наружено ни по одной из четырех шкал СД. А вот меры разброса (а) сравниваемых данных показа­ли для шкал оценки, силы и выгоды статистичес­ки значимые различия, т.е. по отношению к «руб­лю» в 2001 г. проявилось меньше единодушия, его образ стал менее унифицированным или более индивидуализированным. Действительно, переме­ны в экономико-политической жизни на уровне обыденного сознания все сложнее классифициро­вать на плохие и хорошие, правильные и непра­вильные, полезные и вредные.

И еще одно существенное изменение: если данные 1999 г. однозначно показывали, что «‘рубль — это не деньги», то теперь в структуре об­разов исследуемых понятий появилась высоко значимая корреляционная связь «рубля» с «день­гами» по шкале оценки (R = 0.35 при/? < 0.1). Рост­ки патриотизма в денежном менталитете, обнару­женные нами в предыдущем исследовании лишь в тенденции, приобрели спустя два года более кон­кретные формы, подкрепляясь изменениями в обществе.

Как можно объяснить выявленную тенденцию улучшения статуса «рубля»?

Деньги вообще играют все большую роль в на­шей жизни, значит, это касается и конкретно рос­сийских рублей, обслуживающих текущие обы­денные финансовые операции. В настоящее время имеется достаточно материалов о продолжаю­щемся возрастании значимости денег для россиян, их влиянии на все сферы жизни. В данном исследо­вании представлено еще одно экспериментальное подтверждение этой тенденции, выявленное с по­мощью метода СД. Для «денег» и «доллара» полу­чены статистически значимые различия в сторо­ну увеличения по шкале активности.

Попробуем дополнить эти результаты качест­венно-смысловым анализом семантического про­филя исследуемых понятий.

В данных таблиц 1 и 2 просматривается тен­денция меньшей критичности к «рублю» и боль­шей терпимости к «доллару» в политическом кон­тексте. Как видно из табл. 3, существенно увеличилась «предпочитаемость» (р > 0.1) «денег», «доллар» стал более «передовым» (р > 0.1), а «рубль» — несколько более «тяжелым» (р < 0.5).

Таблица 3. Первичные статистики данных шкалирования, обнаружившие статистически значимые разли­чия в результатах исследований 1999 и 2001 гг.

Дескрипторы 1999 г, 2001 г,
М σ М σ
деньги
Приятный 2,22 1,22 2,89 0,42
Предпочитаемый 1,81 1,66 2,63 1,08
Передовой 1,37 1,57 2,19 1,07
Суетливый 0,5 1,63 1,38 1,96
Тяжелый 0,52 1,91 1,59 1,57
доллар
Активный 1,89 1,47 2,68 0,86
Выгодный 2,07 1,24 2,71 0,71
Тяжелый 0,96 1,6 1,78 1,8
Передовой 1,39 1,62 2,43 0,95
Современный 2 1,39 2,68 0,72
рубль
Тяжелый 0 1,86 1,14 1,95

По мере оживления отечественного производ­ственного сектора рубль в восприятии экономи­ческих агентов немного потяжелел, несмотря на продолжающееся постепенное падение его офици­ального курса (который в значительной степени представляет собой искусственную, управляемую величину). Наши сомнения в том, что дескриптор «тяжелый» («легкий») в большей степени мог вы­зывать личностно-ситуативные ассоциации (допу­стим, можно представить добываемый тяжелым трудом рубль), были опровергнуты данными кор­реляционного анализа, согласно которому «тяже­лый» ассоциируется с «прибыльным», «практич­ным», «энергичным», «упрямым», «решительным». Таким образом, применительно к деньгам психосемантика дескриптора «тяжелый» в большей степе­ни соответствовала их весомости. Выявлена также слабая, но все же значимая связь «рубля» и «денег» по шкале силы (R = 0.25 при р < 0.5).

Несмотря на сложный часто неоднозначный характер социально-экономических трансформа­ций, происходит адаптация населения к ним. Ей способствует то, что их вектор остается стабиль­ным, анализируются экономические ошибки, декларируется стремление к общественному со­гласию, реанимируется чувство национального достоинства и укрепляются позиции во внешней политике. Мы полагаем, что выявленная пози­тивная тенденция в отношении к деньгам своей страны даже в большей степени связана с полити­ческими изменениями, чем с экономическими.

Подводя итоги второго исследования, коротко охарактеризуем макроэкономические компонен­ты образа «рубля».

Социальная память 1999 года еще хранила све­жие воспоминания о событиях августовского кри­зиса. В течение последних двух лет не было рез­ких скачков инфляции, денежных реформ и де­фолтов. Безусловно, это позитивно отразилось на принципе повторяемости (временной компо­нент) российских денег и соответственно прело­милось в их образе. Проявил себя основной ста­билизационный фактор — оживление производст­венного сектора, — и субъективно «рубль» стал более весомым, что нашло отражение в его ин­дексировании по признакам шкалы силы.

Шкала активности, воплощающая в исследо­вании динамику, энергию, волю, «характер» де­нег, практически не дала позитивного сдвига (см. табл. 1). Слишком высокая разница в доходах насе­ления, сложившаяся в период рыночных трансфор­маций, способствует гиперкапитализации. Плате­жеспособность населения утрированно асиммет­рична в сторону предпочтения дорогих импортных товаров и дискриминации дешевых отечествен­ных. Рост благосостояния нации (доля среднего класса в составе взрослого населения страны -менее 10%) остается важной задачей экономичес­кой политики, и здесь может быть ценен опыт со­временного Китая. Для усиления энергетических компонентов денег, соблюдения принципа соподчиненности в их образе необходимо повышение уровня благосостояния нации.

Наметились сдвиги в сторону уравновешен­ности (пространственный компонент) денежной системы и это отразилось прежде всего на шкале оценки. Меры, связанные с совершенствованием налоговой и кредитно-финансовой систем, с по­литикой заработной платы и пенсионного обслу­живания, а также устранение сильных диспропор­ций в бюджетах центра и регионов, находятся по­ка на стадии выработки и принятия законов, но они уже нашли отражение в образе «рубля», хотя элементы недоверия к нему тоже сохранились.

Соразмерность, информационные компонен­ты образа денег в большей степени отражаются в шкале выгоды. Семантический профиль этой шкалы не представляет пока значимо улучшен­ного образа «рубля». Он остается «зависимым», пока основной экспорт страны носит сырьевой характер, а также не очень «выгодным», «при­быльным» и «практичным».

Все функции денег в сбалансированной эконо­мике тесно взаимосвязаны. Мы разводим их, пре­следуя научно-аналитические цели. Психосеман­тические конструкты исследуемых понятий под­чиняются своей логике структурирования.

Так, факторная структура «доллара» представлена шес­тью факторами. Самый весомый (вес 10.7) содержит дес­крипторы шкалы выгоды, а также шкал силы и активности, которые олицетворяют волевые качества, а именно: «прак­тичный» (0.676), «прибыльный» (0.624), «выгодный» (0.597), «современный» (0.609), «уверенный» (0.561), «сильный» (0.584), «самостоятельный» (0.548), «передовой» (0.581), «ре­шительный» (0.557), «перспективный» (0.541). Его можно на­звать «Фактор рациональной воли» или «Уверенной выго­ды». Кроме «Фактора оценки» (вес 7.5), дескрипторами шка­лы оценки создан еще и «Фактор моральности денег» (вес 5.5), в который с наибольшими нагрузками вошли признаки «гуманный» (0.725), «справедливый» (0.701) и «созидатель­ный» (0.657). Отдельно представлены «Фактор самодоста­точной агрессивности» доллара (вес 9.1) и «Фактор риска» или «безопасности» (вес 3.6). Шестой фактор (вес 1.8) содер­жит всего два признака с противоположным знаком «тяже­лый» и «быстрый».

Факторная матрица «рубля», описывающая 50.7% дис­персии, представлена восьмью факторами. В полученной структуре отражаются проблемы и противоречия «рубля», сочетаются макро- и микроэкономические компоненты его образа. Первый самый весомый фактор (вес 19.8) объединил признаки шкал активности -и силы, а именно: «активный» (0.811), «уверенный» (0.766), «сильный» (0.725), «самостоя­тельный» (0.766), «решительный» (0.663) и еще семь призна­ков, но его ядром можно назвать признак шкалы выгоды «практичный» (0.687), т.к. он коррелирует (при р < 0.0Г) со всеми остальными признаками. Фактор отвечает на вопрос, каким должен быть «практичный» и «предпочитаемый» рубль. «Фактор оценки» (вес 7.2) свидетельствует, что на уровне личного кармана рубль «приятный»,»положитель­ный», если он «полезный». Моральная сторона денежной си­стемы отражена в двух факторах. Один из них (вес 6.5) со­здан дескрипторами «глубокий» (0.765), «справедливый» (0.552) и «быстрый» (0.593). Действительно, когда деньги за труд задерживаются или любые другие долги не возвраща­ются, это воспринимается как несправедливость и поверхно­стность обменных отношений. В другом факторе (вес 2.8) моральная сторона денег связана с их подкрепленностью ре­альными материальными благами (в него вошли признаки «тяжелый» и «гуманный»). Впрочем, и в других факторах присутствует нравственная компонента. «Фактор риска» (вес 5.5) банально интерпретирует как «безопасные» и «без­мятежные» только «настоящие» деньги. А самый скромный фактор (вес 2.2), которым вполне можно пренебречь, допус­кает, что «прибыльный» рубль может быть «пагубным», ес­ли он «уступчивый».

Образы денег и конкретных валют в обыден­ном сознании обладают внутренней связностью, своей эмоциональной целостностью, они адек­ватны макроэкономической ситуации. Характе­ризуя стихийно-рациональный тип социально-по­литических представлений Г.Г. Дилигенский в развитие заключений американских авторов П.М. Снайдермена и Ф.Э. Татлока отмечает, что даже при отсутствии когнитивной согласованнос­ти, т.е. логической системы знаний, политичес­кие представления обладают аффективной со­гласованностью [10]. Эта характеристика, безус­ловно, применима и к представлениям о деньгах на макроэкономическом уровне.

ВЫВОДЫ

1. Образ денег в обыденном сознании содер­жит макроэкономические компоненты. Их можно связать с основными функциями денег и с тем, насколько адекватно они осуществляются.

В образе «рубля», полученном в 1999 г., так или иначе проявились деформации всех функций денег, а именно: «рубль» не выполнял функцию сбережения и накопления; выявлял денежные расстройства, связанные с гиперкапитализацией; нес на себе отпечаток болезни денежной систе­мы, вызванной долговыми обязательствами; функционировал в системе обремененной разры­вами в цепях кругооборота национального дохода и обилием посредников; был крайне далек от гар­моничного целого.

2. Обыденное экономическое сознание оказа­лось довольно чувствительным к экономико-по­литическим изменениям в обществе. Образ «руб­ля» незначительно, но все же облагородился за два последних года. Несмотря на плавное перма­нентное падение официального курса рубля, со­гласно эмпирическим данным 2001 г. он стал субъективно более весомым. На его образ пози­тивное влияние оказало прежде всего оживление реально действующего производственного секто­ра экономики страны. Кроме того, сказались не­которые стабилизационные меры, принятые в со­циально-экономической сфере жизни: резко со­кратились количество невыплат и задержек заработной платы в бюджетном секторе. Опреде­ленную роль, по-видимому, сыграли такие поли­тические факторы, как выравнивание статуса страны во внешней политике, внимание к пробле­мам национальной безопасности.

В то же время образ денег страны показал, что далеко не все проблемы денежной политики сня­ты в течении последних лет, а оздоровление де­нежной системы — одна из важнейших государст­венных задач. В этой связи важно учитывать, что оторванность денег от производства, т.е. от их стабилизационной базы, вызывает характерные деформации в экономическом сознании населе­ния, представление о них, как о явлении, которое порождает самое себя. Психологическими послед­ствиями этого феномена становятся: во-первых, гипертрофированная вера в финансовые игры, случай, финансовую удачу, мгновенное обогаще­ние; во-вторых, избыточная потребительская ак­тивность (деньги нужно сейчас же потратить), сниженный финансовый самоконтроль хозяйст­вующего субъекта на всех уровнях (от семьи до правительства); в-третьих, усиление ощущения непредсказуемости и неподвластности контролю человека экономических процессов и вызванная этим перманентная тревога, переходящая в безы­сходность.

В настоящее время в отечественных социаль­но-экономических и политических науках пере­живается период подведения итогов и переосмыс­ления позиций и принципов экономического развития страны. Основная тенденция обобщений научной мысли может быть сведена к двум акту­альным выводам. Во-первых, отечественная эко­номика нуждается в демократическом, но воле­вом, ответственном и компетентно управляющем государстве, которое будет пользоваться автори­тетом и уважением населения. Во-вторых, эконо­мике России необходима адекватная хозяйствен­ная идеология, которая бы учитывала, что лишен­ное смысла, идеалов, духовности, хозяйствование нарушает временную перспективу. Бездуховная экономика — краткосрочная. Необходимость при­дания гуманистического смысла экономическому развитию страны с опорой «на сконцентрирован­ную волю ее духовной целостности» [24, 29] все чаще отстаивается отечественными учеными и публицистами и осознается некоторыми зарубеж­ными авторами [14, 27].

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Брушлинский А.В., Шихирев П.Н. О пользе вечных истин // Предисловие к кн.: Московичи С. Машина, творящая богов. М.. 1998.

Бункина  М.К.,   Семенов  В.А.   Макроэкономика. Основы экономической политики. М., 1997.

Бункина М.К., Семенов В.А. Экономика и психология. На перекрестке наук. М., 1998.

Ганзен В А. Восприятие целостных объектов. Л., 1974.

Ганзен В А. Системные описания в психологии. Л.. 1984.

Дейнека ОС. Психологические проблемы адаптации   личности   к   рыночным   условиям   //   Вест. Санкт-Петербургского университета. 1997. Сер. 6. Вып. 4. № 27.

Дейнека О.С. Экономическая психология:  социально-политические проблемы. СПб., 1999.

Дейнека О.С. Экономическая психология. СПб., 1999.

Дейнека   ОС.   Экономико-психологические   последствия политики переходного периода // Общество и политика: Современные исследования, поиск концепций / Под ред. Большакова В.Ю. СПб., 2000.

Дилигенский Г.Г. Социально-политическая психология. М., 1996.

Долан Э.Дж.,Кэмп6елл К.Д., Кэмоелл Р.Дж. Деньги, банковское дело и денежно-кредитная политика. М.-СПб., 1993.

Жанузаков Б.Б. Социальная экономика как будущее человеческой цивилизации. Алматы, 1993.

Журавлев АЛ. Взаимодействие социально-психологических и социально-экономических феноменов в изменяющемся обществе / Под ред. Журавлева А.Л., Шороховой Е.В. М., 1999.

Козловски   П.   Принципы   этической   экономии. СПб., 1999.

Коноплицкий В., Филина А. Это — бизнес: Толковый словарь экономических терминов. Киев, 1996.

Малахов СВ. Основы экономической психологии. М, 1992.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 42. С. 131.

Московичи С. Машина, творящая богов. М., 1998.

Пасс К., Лохз Б., Дэвис Л. Словарь по экономике. Collins. СПб.. 1998.

Петренко В.Ф.  Введение в экспериментальную психосемантику: исследование форм репрезентации в обыденном сознании. М., 1983.

Петренко В.Ф., Митина О.В. Семантическое пространство политических партий // Психол. журн. 1991. Т. 12. №6.

Попов В.Д.. Хвесюк Н.Г. Экономическая психология (корпоративное управление отношениями собственности). М., 1999.

Психология и экономика. Труды 1-№ Всероссийской конференции РПО по экономической психологии / Под ред. Посыпанова О.Г., Спасенникова В.В. Калуга, 2000.

Рубанов В. О национальной идее и будущем России // Международная жизнь. 1999. № 3.

Рязанов В.Т. Рыночная трансформация в России и Китае // Исслед. проект «Россия и мы». Санкт-Петербургский институт стратегических исследований (www.iss.spb.ru)/

Соколинский В.М. Психологические основы экономики. М.. 1999.

Сорос Дж.   Кризис  мирового  капитализма.   М., 1999.

Фенъко А.Б. Проблема денег в зарубежных психологических исследованиях // Психол. журн. 2000. Т. 21. № 1.С. 50-62.

Христианские начала экономической этики // Сб. материалов международной  интернет-конференции. М., 2001.

Шопенгауэр А. Афоризмы житейской мудрости. СПб., 1997.

Юрьев А.И. Историческая психология России — политическая трагедия-98 //Теоретические и методические вопросы исторической психологии. СПб.. 1999.

Deineka O.S.  Attitudes to money and entrepreneur-ship //Psychology in a changing Europe. The first East-West Conf. in General Psychology / Ed. by Foreman N. Leicester, 1996.

Furnham A. Many sides of the coin: the psychology of money usage // Personality and Individual Differences. 1984. V. 5.

Lewis A., Webley P., Furnham A. The new economic mind: the social psychology of economic behavior. New York, 1995.

Furnham A., Kirkcaldy B.D., Lynn R. National Attitudes to Competitiveness, Money and Work Among Young People: First, Second and Third World Differences // Human Relations. 1994. V. 47. № 1.

Hitchcock J., Munroe R. Coins and countries: the value-sized  hypothesis  // J.  of Social  Psychology.   1976. V. 100.

Katona G. Psyshological Analysis of Economic Behaviour. New York, 1963.

Lynn R. The Secret of Miracle Economy: Different national attitudes to competitiveness and money. London. 1991.

Mahal Sh. Mind, market and money: psychological fondation of economic behavior. New York, 1982.

Simmel G. The Philosophy of Money. London, 1990.

 

DYNAMICS OF MACROECONOMIC COMPONENTS OF IMAGE OF MONEY IN EVERYDAY CONSCIOUSNESS

O. S. Deineka

Dr. sci. (psychology), professor of the chair of political psychology, St. Petersburg State University

The results of empiric research of image of money in economic agents on macroeconomic (political) level are presented. Original attempt is made to consider the function of money using the basis of harmonic entity and to correlate it with results obtained by semantic differential. There is compared the ralation to two types of cur­rency — ruble and dollar. The main tendencies of changes in «money» mentality of the Russian in 1999— 2001 years are distinguished.

Key words: image of money, reflection of money functions, harmonic entity, semantic differential, economic agents.

Запись опубликована в рубрике Блог про деньги и людей, Статьи про деньги (рус) с метками , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий на «Дейнека О. С. Динамика макроэкономических компонентов образа денег в обыденном сознании»

  1. Уведомление: Изучение отношения к деньгам: виды денег, уровни денег, позиции

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *