Фенько А.Б. Психологический анализ отношения москвичей к деньгам

Фенько А.Б. Психологический анализ отношения москвичей к деньгам //Психологический журнал. — 2004. — Т.25. — №2. — С. 34-42.

А. Б. Фенько. Кандидат психол. наук, доцент факультета психологического консультирования Московского городского психолого-педагогического университета, Москва

Описаны результаты эмпирического исследования экономических установок. Показано преобладание в структуре экономических установок факторов тревожности, бережливости-расточительнос­ти и заработка. Выявлена связь экономических установок с возрастными, половыми и социально-экономическими факторами. Сделаны выводы о динамике экономических установок россиян в переходный период.

Ключевые слова: экономические установки, экономическое поведение, тревожность, бережли­вость, расточительность, заработок, когнитивный диссонанс.

Исследование выполнено при поддержке института «От­крытое общество» (грант RSS № 1070/2000).

Социально-психологические проблемы пере­ходного периода привлекают большое внимание исследователей как в России, так и во многих дру­гих странах Центральной и Восточной Европы, претерпевших за последнее десятилетие огром­ные., социально-экономические и политические трансформации. Интенсивно изучаются динами­ка политических взглядов различных групп насе­ления [6, 8, 13], изменения структуры семьи и со­ответствующих ролей [2, 3, 7, 10, 11], имущест­венное расслоение, появление новых социальных классов и групп [1,4, 8]. В этом списке изменений особое место занимает появление нового отно­шения к деньгам. В переходный период роль денег в повседневной жизни изменилась самым кардинальным образом. Как отмечает О.С. Дейнека, ‘деньги стали не только экономическим, но и политическим и политико-психологическим фактором» [5]. Именно сквозь призму экономики большая меть населения воспринимала все совершавшиеся i России политические, культурные и социально-психологические изменения.

Деньги представляют собой не только повседневное средство обмена, но и мощный культурный символ, аккумулирующий в себе множество противоречивых и иррациональных коллективных представлений, верований и установок. Для современного человека, как и для его далекого предка, деньги таят в себе что-то мистическое. Они способны проникать в самые глубинные личностные пласты и пробуждать жадность, ревность, зависть и страх. Большинство людей верит в то, что многие из их повседневных проблем можно было бы разрешить, если бы у них было достаточно денег.

При социализме роль денег как «всеобщего эквивалента» была сильно деформирована. Глав­ными искажающими факторами являлось отсутствие частной собственности, государственное регулирование цен и зарплат, а также централи­зованное государственное распределение основ­ных жизненных благ. Все эти факторы приводи­ли к тому, что деньги оказывались весьма услов­ной и отнюдь не главной мерой стоимости вещей. С изменением социально-экономического строя деньги не просто вернулись на свое законное ме­сто в экономической системе, но и прочно укоре­нились в структуре установок и жизненных цен­ностей людей.

Задачей проведенного исследования было оп­ределить, каковы нынешние экономические ус­тановки жителей Москвы, насколько они отлича­ются, с одной стороны, от традиционных клише социалистической идеологии, а с другой — от уста­новок жителей стран запада. Учитывая результа­ты исследователей из стран Центральной Евро­пы [25, 26], мы предположили, что установки ис­пытуемых старшего поколения будут больше отражать социалистическую идеологию, а уста­новки молодежи — скорее напоминать по своей структуре западное сознание.

Социальные психологи с середины 50-х гг. пы­тались создать инструмент для изучения экономи­ческих установок. Было разработано несколько инструментов исследования, наиболее известными из которых являются опросник Рубинштейн, пред­ложенный ею читателям журнала «Psychology To­day» [19], стандартизованная Шкала денежных ус­тановок (Money Attitude Scale, MAS) Ямамучи и Темпера [23], Шкала денежной этики (Money Ethic scale, MES) Танга [20-22] и опросник Фернэма 16]. Подробный обзор этих исследований уже сделан нами ранее [12].

В целом исследования установок по отношению к деньгам за последние 50 лет выявили их связь с демографическими (пол, возраст, социальный класс), национальными и личностными факторами [19, 21, 22, 24]. Женщины, люди старшего возраста, представители низших социальных слоев, невротики больше озабочены проблемой де чем все остальные. Исследование зависимоссти между самооценкой и отношением к деньгам показало, что люди, склонные к импульсивным тратам (навязчивые покупатели), имеют более низкую самооценку, чем рациональные потребители. Для импульсивных покупателей деньги обладают символической способностью повышать самооценку [17]. Они склонны видеть в деньгах способ решения проблем и чаще рассматривают их как основание для сравнения себя с другими, используют деньги для демонстрации статуса …сти; чаще говорят о том, что им не хватает денег (особенно по сравнению с их друзьями). Траты денег для них обычно сопряжены с внутренним конфликтом.

 

МЕТОДИКА

Для проведения исследования экономических установок москвичей нами был разработан опросник «Отношение к деньгам». В его основу был положен опросник британского исследователя Адриана Фернэма [16], который состоит из шестидесяти утверждений, отражающих широкий установок, мнений и ценностей, связанных с деньгами. Большая часть утверждений, использованныx нами для составления опросника, соответствуют опроснику Фернэма, однако часть из них пришлось полностью изменить в соответствии с социально-экономическими и культурными реалиями современной России. В частности, были  эчены  вопросы об отношении к кредитным карточкам и инвестиционной деятельности, поскольку опыт их использования и практика частной инвестиционной деятельности у российских граждан крайне незначительны. Вместо них были добавлены вопросы о форме хранения сбережений (в рублях или долларах) и о привычке следить за курсом доллара.

Настоящее исследование проводилось в 2000 г. Было опрошено 512 москвичей в возрасте  от 17 до 71 года (58% женщин и 42% мужчин), рка была разбита на три имущественные )рии: «бедные» (с доходом на 1 члена семьи $100 в месяц); «среднеобеспеченные» (от о $500) и «богатые» (с доходом больше $500 ц на члена семьи), а также — на три группы эвню образования («среднее», «высшее» и «ученая степень или два высших образования»). Респондентам задавались также вопросы об их семейном положении и количестве детей.

Результаты были подвергнуты факторному анализу. Статистическая обработка проводилась с помощью компьютерной программы SPSS-8.

 

РЕЗУЛЬТАТЫ

Было выделено 3 независимых фактора. Наи­более мощным, объясняющим 54% дисперсии, оказался фактор, который получил название «Тревожность» (F1). Он содержит 31 утвержде­ние, среди которых наибольшую факторную на­грузку имеют следующие пункты:

  • Я постоянно беспокоюсь о своем финансовом положении (факторная нагрузка 0.87)
  • Мне неприятно отвечать на вопросы о своем финансовом положении (0.86)
  • Я считаю благоразумным скрывать финансовые вопросы от родных и друзей (0.76)
  • Споры о деньгах — частое явление в моей семье (0.72)
  • Когда у меня появляются «лишние» деньги, я чувствую себя не в своей тарелке, пока не потрачу е£ё до копейки (0.61)

Второй фактор (F2) объясняет 21% дисперсии и содержит 18 утверждений. Все они касаются по­требительских предпочтений респондентов, того, как они считают нужным тратить деньги. Данный фактор получил название «Бережливость-Расточительность». Наибольшие положительные значения по этому фактору имеют утверждения:

  • Я часто мечтаю о том, что я сделаю, когда у меня будет много денег (0.78)
  • Я легко трачу деньги на других, и неохотно -на себя (0.75)
  • Иногда я бываю очень щедр к друзьям, что бы завоевать их расположение (0.68)
  • Я могу купить вещь, которая мне не нужна, чтобы произвести впечатление на других (0.62)

Отрицательные значения по этому фактору имеют утверждения:

  • Я горжусь своей экономностью (-0.74)
  • Я всегда откладываю деньги на «черный день» (-0.61)
  • Я чувствую себя глупо, если заплачу за что-нибудь больше, чем другие (-0.49)
  • При любой покупке я в первую очередь интересуюсь ценой (-0.41)

Третий фактор (F3) объясняет 19% дисперсии и содержит 8 утверждений, отражающих от­ношение человека к процессу оплаты труда. Он получил название «Заработок»; максимальные нагрузки по нему имеют утверждения:

  • Я считаю, что зарплата человека красноречиво свидетельствует о его уме (0.76)
  • Человек получает только то, за что платит (0.74)
  • Я горжусь своими финансовыми достижениями и охотно рассказываю о них друзьям (0.63)
  • Чаще всего человек получает столько денег, сколько заслуживает (0.61)

Отрицательные нагрузки по этому фактору имеют утверждения:

  • Время, потраченное на добывание денег — потерянное время (-0.54)
  • Я считаю, что получаю недостаточно за свою работу (-0.49)
  • Я не в силах изменить свое финансовое положение (-0.38)

При анализе результатов были получены дан­ные о корреляциях между выделенными факто­рами и социально-демографическими характери­стиками респондентов.

Фактор F1: Тревожность. Фактор Тревожности наиболее сильно коррелирует с полом респон­дентов. Высокие оценки по данному фактору получили 46% женщин и 31% мужчин. Мы выдели­ли 16 «тревожных» утверждений, с которыми согласны преимущественно женщины, 10 типич­но мужских проявлений денежной тревожности и 5 утверждений, не связанных с полом. Например, к типично женским проявлениям денежной тре­вожности относятся утверждения:

  • Когда у меня появляются «лишние» деньги, я чувствую себя не в своей тарелке, пока не потрачу все до копейки
  • Я часто покупаю что-нибудь, когда у меня плохое настроение
  • Даже если у меня достаточно денег, я испытываю чувство вины, когда мне приходится их тратить
  • Я считаю благоразумным скрывать финансовые вопросы от родных и друзей

Мужчины значительно чаще женщин выражают свою обеспокоенность финансовыми вопро­сами в следующих утверждениях:

  • Споры о деньгах — частое явление в моей семье
  • Каждый раз, совершая покупку, я подозреваю, что меня пытаются надуть
  • Я предпочитаю ни у кого не занимать денег
  • Я не люблю давать в долг.

Примерами нейтральных по отношению к по­лу утверждений могут служить следующие:

  • Я постоянно беспокоюсь о своем финансовом положении
  • Я презираю деньги и тех, у кого их слишком много
  • Деньги — корень всего зла
  • Деньги могут дать человеку значительную власть
  • Деньги — это единственная вещь, на которую можно твердо рассчитывать

При сравнении этих утверждений заметно, что и женщины, и мужчины испытывают по отношению к финансовым вопросам противоречивые чувства. Причем женщины склонны выражать этот внутренний конфликт в импульсивном поведении, за которым следует чувство вины и попыт­ка скрыть «свое финансовое положение. Мужчи­ны чаще прибегают к проекции своего внутрен­него напряжения на окружающих, проявляя подозрительность, недоверие и вступая в откры­тые конфликты с членами семьи. Однако и те, и другие явно не в состоянии примирить между со­бой противоречивые установки и конфликтные смыслы, которыми наделены деньги в их созна­нии: презрение к деньгам сочетается с признани­ем их исключительного значения в жизни, а демо-низация и осуждение денег — с осознанием своей одержимости финансовыми проблемами. Такой когнитивный диссонанс может быть как причи­ной, так и следствием неблагополучного социаль­но-экономического положения.

Корреляция фактора Тревожности с возрастом респондентов оказалась положительной. В младшей возрастной группе (17-24 года) оказалось примерно …% респондентов, озабоченных финансовыми проблемами. В средних возраст­ных группах (25-39 лет и 40-55 лет) количество респондентов, озабоченных финансовыми про­блемами, колебалось в районе 40%, а в старшей их доля превысила 50%. Более подробный анализ позволил выявить резкие скачки денежной тре­вожности в двух возрастных группах: 22-23 года и 54-55 лет (см. рис. 1), что можно объяснить рез­ким изменением социально-экономического ста­туса, связанным в первом случае с окончанием ву­за, а во втором — с выходом на пенсию.

Изучение связи фактора Тревожности с се­мейным положением респондентов привело к неожиданным результатам. Оказалось, что между наличием семьи и тревожностью наблюдается слабая, но статистически значимая отрицатель­ная корреляция: семейные люди озабочены фи­нансовыми проблемами меньше, чем одинокие. Еще более интересным является связь между де­нежной тревожностью и количеством детей. Рес­понденты, имеющие одного ребенка, менее оза­бочены финансовыми проблемами (27%), чем те, у кого вообще нет детей (42%). Однако с увеличе­нием числа детей озабоченность финансовыми проблемами возрастает: два ребенка — 46%, три и более детей — 57%.

Рис. 1. Распределение фактора F1 (Тревожность) по возрастам.

Как и следовало ожидать, с ростом доходов озабоченность финансовыми проблемами снижа­ется. Высокие оценки по фактору Тревожности получили 58% респондентов с низкими доходами, 41% среднеобеспеченных респондентов и лишь 28% респондентов с доходами свыше $500 на чле­на семьи.

Вопреки предположениям, данные опроса де­монстрируют слабую, но статистически значи­мую (на уровне значимости 0.01) отрицательную корреляцию между уровнем образования и тре­вожностью. Среди респондентов со средним об­разованием высокие оценки по F1 имеют 37%, а среди лиц с высшим образованием — 43%. Однако среди респондентов со средним образованием в нашей выборке много молодежи: это студенты младших курсов вузов, живущие с родителями и не имеющие собственных доходов.

Для того чтобы исключить связь образования и возраста, нами были дополнительно опрошены две группы испытуемых: рабочие-ремонтники со средним образованием и средним возрастом 43 го­да и слушатели Московской финансовой акаде­мии, получающие второе высшее образование (средний возраст 34 года). В обеих группах уро­вень денежной тревожности оказался более вы­соким, чем в среднем по выборке (46% в первой группе и 48% — во второй). Таким образом, сде­лать однозначный вывод о связи фактора Тревожности с уровнем образования оказалось не­возможно.

Фактор F2: бережливость-Расточительность.

Распределение респондентов по фактору F2 де­монстрирует значимые корреляции с полом: сре­ди женщин 42% получили высокие оценки по это­му фактору (полюс «Расточительность»), а среди мужчин — 24%. Повторное проведение процедуры факторного анализа отдельно для мужчин и жен­щин показало, что некоторые пункты опросника, имеющие в общей выборке наибольшую оценку по фактору F1 (Тревожность), в выборке мужчин получают максимальную оценку по фактору F2 (Расточительность). К ним относятся утвержде­ния:

  • Когда у меня появляются «лишние» деньги, я чувствую себя не в своей тарелке, пока не потрачу все до копейки,
  • Я часто покупаю что-нибудь, когда у меня плохое настроение

В женской выборке из фактора F1 в фактор F2 «перекочевали» утверждения:

  • Я могу купить вещь, которая мне не нужна, чтобы произвести впечатление на других
  • Я презираю деньгам тех, у кого их слишком много

Можно заметить, что импульсивные траты, которые у женщин являются одним из основных симптомов денежной тревожности, мужчинами трактуются просто как пример расточительного поведения. И наоборот, те утверждения, которые выражают аффективное и конфликтное отноше­ние мужчин к деньгам (признание или отрицание денег как индикатора успеха и престижа), женщи­нами воспринимаются как проявление стойких привычек или убеждений, влияющих на поведе­ние. Таким образом, корреляция определенных пунктов опросника с фактором Тревожность мо­жет служить диагностическим признаком, выяв­ляющим специфические конфликтные смыслы респондентов.

Корреляция между фактором F2 и возрастом оказалась отрицательной. Среди возрастных групп оценки по фактору F2 распределились сле­дующим образом: 17-24 года — 58%, 25-39 лет -37%, 40-55 лет — 34%, 55 лет и старше — 18%.

Парадоксально, но наши данные не выявили значимых корреляций между фактором Береж­ливость-Расточительность и семейным поло­жением респондентов, а также количеством де­тей. Небольшая, но значимая положительная корреляция была выявлена между фактором F2 и уровнем образования и доходов: более образо­ванные и обеспеченные респонденты охотнее тратят деньги и меньше склонны к экономии, чем необразованные и нуждающиеся.

Фактор F3: заработок. Как и предыдущие факторы, фактор F3 связан с полом, причем у женщин оценки по этому фактору оказались су­щественно ниже, чем у мужчин: высокие оценки имеют лишь 12% женщин и 32% мужчин. Ут­верждения, входящие в этот фактор, оказались наиболее стабильными и не изменились после разделения выборки на мужчин и женщин. По­этому интерпретация этого фактора представля­ется наиболее легкой: высокие оценки по нему свидетельствуют о признании ценности денег и усилий, прилагаемых для их заработка.

Распределение оценок по фактору F3 среди различных возрастных групп показывает, что ценность трудовых усилий максимальна в сред­них — наиболее экономически активных возраст­ных группах. Падение трудового энтузиазма в старшей группе вполне объяснимо и предсказуе­мо, а вот крайне низкие (даже на общем невысо­ком фоне) значения этого фактора у молодежи оказались для нас неожиданными.

Оценки по фактору F3 среди возрастных групп распределились следующим образом: 17-24 года — 12%, 25-39 лет — 28%, 40-55 лет — 32%, 55 лет и старше — 21%. Уровень доходов и образования положительно коррелирует со значениями фак­тора F3, причем наблюдается значительный от­рыв высокообеспеченных респондентов от низ­ко- и среднеобеспеченных. Процент реедонден-тов, имеющих высокие оценки подданному фактору, составляет в группе «беднвий!; 16%, в группе «среднеобеспеченных» — 25%, а в группе «богатых» — 67%. Можно сделать вывод, что именно этот фактор является наиболее адекват­ным индикатором экономического успеха. Одна­ко трудно судить о том, отражает ли он выгодную для индивида интерпретацию своего финансового благополучия, либо является психологической предпосылкой, которая сделала это благополу­чие возможным.

Наличие семьи и детей положительно корре­лирует с фактором F3: респонденты, имеющие семью и детей, больше убеждены в необходимос­ти зарабатывать деньги, чем одинокие и бездет­ные.

 

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ

Первый результат исследования, представля­ющий несомненный интерес, — это выявленная нами трехфакторная структура установок по от­ношению к деньгам. Поскольку применяемый на­ми опросник уже использовался для изучения экономических установок жителей западных стран, мы имеем возможность сравнить наши ре­зультаты с полученными ранее. В работах западных исследователей упоминаются 5 и 6-фактор-ные пространства, полученные с использованием аналогичных инструментов [16, 17, 20-23], из че­го можно сделать вывод, что экономические ус­тановки российского населения в настоящий мо­мент отличаются гораздо меньшей дифференци-рованностью и большей диффузностью, чем установки жителей западных стран. Это свиде­тельствует о том, что отношение к деньгам в обыденном сознании россиян только начинает складываться и еще не достигло уровня «когни­тивной сложности», отличающей экономические установки западного сознания.

Вторым, важным результатом оказалась мощ­ность основного из выявленных нами факторов —Тревожности. Трудность интерпретации этого фактора обусловлена большим разнообразием входящих в него утверждений, часто противоре­чащих друг другу по смыслу, но при этом относя­щихся к одному и тому же полюсу данного факто­ра. Возможным объяснением этого факта может служить предположение, что сам процесс перест­ройки традиционных экономических установок вызывает в сознании респондентов противоречия и путаницу, которая и является одной из причин тревоги. Этот феномен известен в социальной психологии как когнитивный диссонанс Другая причина — объективные обстоятельства, вызыва­ющие беспокойство респондентов за свое мате­риальное положение. Однако в сознании обе эти реальности (объективная и субъективная) слива­ются в единый аффективный комплекс,:дДйяю-щийле.только на установки, но и на поведение. Подтверждением аффективной заряженности те­мы денег для респондентов стало и недоверчивое отношение многих из них к самой процедуре опро­са. Так, в одной из групп, где респондентами высту­пали школьные учителя, 58% отказались запол­нить анкету, сочтя вопросы «неприличными».

Большое значение имеет установленный нами факт, что модели «тревожного поведения» резко различаются у мужчин и женщин. Женщины ча­ще выражают свою тревогу через импульсивное экономическое поведение (неразумные траты и покупки, за которыми следует раскаяние и чувст­во вины). А мужчины чаще прибегают к проек­ции своей тревоги вовне, проявляя подозритель­ность к окружающим, недоверие к партнерам и открытые стычки с членами семьи.

Различное наполнение факторов Тревожность и Бережливость-Расточительность у мужчин и женщин явилось для нас довольно неожиданным результатом, нуждающимся в объяснении. Можно предположить, что отсутствие устоявшихся соци­альных установок по отношению к деньгам вызва­ло к жизни попытки воскресить существующие в культуре досоветские модели экономического по­ведения, знакомые населению по художественной литературе и кинофильмам. Многие социологи, занимавшиеся анализом тендерных отношений и тендерных ролей в современной России, отмеча­ют своеобразный ренессанс патриархальной се­мейной модели: мужчина — добытчик, женщина -хранительница очага [2,6,9,11]. Это подтвержда­ется популярностью в России глянцевых женских журналов и латиноамериканских сериалов, вос­производящих подобные семейные отношения, а также практически полной индифферентностью российских женщин к проблемам женского рав­ноправия.

Патриархальность экономических установок москвичей выразилась в том, что женщины видят свою экономическую роль скорее в расходовании денег, чем в их заработке, и отказываются вос­принимать деньги как инструмент власти и пре­стижа. Мужчины же, наоборот, признают свою роль «добытчика», зарабатывающего деньги, и именно поэтому имеющего власть ими распоря­жаться. Обе эти установки одинаково чреваты внутренними и внешними конфликтами, вызыва­ющими тревогу. Женщина, легкомысленно отно­сящаяся к зарабатыванию денег и конструирую­щая свою половую идентичность в процессе по­требления определенных товаров (одежды, косметики и т.п.), попадает в зависимость от муж­чины, который ее содержит. Мужчина же, считаю­щий способность зарабатывать деньги признаком своей половой состоятельности (власти, статуса, уважения), зависит от экономических обстоя­тельств, которые не всегда позволяют ему под­тверждать эту состоятельность. В целях уменьшения возникающего когнитивного диссонанса они прибегают к различным стратегиям. Женщины пытаются восстановить контроль над си­туацией через иррациональное потребление (расточительство) и последующее раскаяние и самообвинение. Мужчины стремятся сохранить самоуважение, отрицая значение денег или скры­вая свое материальное положение от окружаю­щих.

Полученные данные показывают, что тема де­нег является одной из болевых точек современно­го российского сознания, в которой сосредоточе­ны конфликтные смыслы и аффективные ком­плексы, чреватые психологическими проблемами, межличностными конфликтами и душевными расстройствами. Мы видим один из дальнейших путей развития темы денежной тревожности в конструировании инструмента (теста или опросника), направленного на ее диагностику. Подобный инструмент необходим для выявления психологи­ческих проблем, связанных с темой денег, неадек­ватного экономического поведения и психических расстройств «на экономической почве». В настоя­щее время не существует ни общепризнанной классификации, ни статистики подобных расст­ройств, однако выявленный нами высокий уровень тревожности населения по отношению к деньгам позволяет предположить: число подобных расстройств сопоставимо с такими традици­онными нозологическими категориями, как ипохондрия или агорафобия.

Рис. 2. Расположение установок в пространстве фак­торов F2 и F3.

Фактор Тревожности можно назвать аффек­тивной составляющей экономических устано­вок, а оставшиеся два фактора (Бережливость-Расточительность и Заработок) — рациональ­ными компонентами отношения к деньгам. Имен­но динамика этих двух факторов помогает по­нять, как меняются экономические взгляды насе­ления в переходный период от социализма к капитализму. В западной социологии и социаль­ной психологии часто применяется понятие ^про­тестантская трудовая этика», первоначально сформулированное М. Вебером и получившее многочисленные подтверждения в эмпирических исследованиях установок и ценностей европейцев и американцев [16, 17, 21]. Суть этой этики при­менительно к деньгам можно сформулировать в виде правила: «Больше зарабатывать, меньше тратить». Действительно, в этой этической сис­теме подчеркивается важность постоянного тру­да, упорных усилий, самодисциплины и высоких экономических достижений, т.е. богатства. Вмес­те с тем осуждается роскошь, расточительство, потакание человеческим страстям и слабостям. Скромный, даже аскетический образ жизни при­знается одной из основных добродетелей. Подоб­ное сочетание трудолюбия и бережливости позво­лило, по мнению Вебера, молодому классу евро­пейской буржуазии сколотить первоначальный капитал и способствовало развитию капитализ­ма. Образ жизни нарождавшегося класса буржуа­зии противопоставлялся образу жизни потомст­венной аристократии, которой в равной мере бы­ли не свойственны обе эти добродетели. Их экономическое поведение и установки можно охарактеризовать принципом: «Тратить, не зарабатывая» [19]. Современная трудовая этика в развитых странах Запада характеризуется по-прежнему высокой ценностью трудолюбия. Од­нако на протяжении всего XX столетия аскетизм и бережливость постепенно сдавали свои позиции противоположному принципу: консумеризму. Ло­зунгом современного западного «общества по­требления» является правило: «Больше зараба­тывать, чтобы больше тратить». Недаром даже показателем стабильности экономики явля­ется в США «индекс потребительского доверия»: готовность покупателей тратить деньги на новые дорогостоящие товары, а не откладывать их «на черный день».

Трудовая этика позднего советского периода лучше всего сформулирована знаменитой форму­лой: «Мы делаем вид, что работаем, а они делают вид, что платят». Идеалы всеобщего равенства, вылившиеся в уравнительную систему оплаты труда, привели к тому, что труд совершенно обес­ценился, а потребление свелось к удовлетворе­нию простейших физиологических потребнос­тей. Отлынивание от работы было своеобразной «доблестью» советского человека, единственной доступной ему формой социального протеста. Несмотря на все коммунистические лозунги о «растущих потребностях населения», экономичес­кое поведение советского человека регулирова­лось правилом: «Зарабатывать немного, тра­тить мало». Наряду с подозрительным отноше­нием к «рвачам», людям, стремящимся заработать, советского человека характеризовало умение удовлетворяться малым, жить «натуральным хо­зяйством», преодолевать бесконечные бытовые трудности и неудобства. Характерная черта быта тех лет — своеобразная «этика бедности», не допу­скающая выбрасывания старых вещей, поощря­ющая бесконечный ремонт предметов быта, обу­ви, техники, перешивание и донашивание чужой одежды, способность сделать все своими руками (от сарая до самолета).

Экономические установки любого человека можно упрощенно представить в виде точки в пространстве двух факторов: F3 (Заработок) и F2 (Бережливость-Расточительность) (см. рие. 2); изменение установок — как перемещение точки в этом факторном пространстве. Скажем, переход от аристократических установок к раннебуржуаз-ным представлял собой движение по диагонали: от минимального значения F3 и максимального F2 к противоположным полюсам обеих факто­ров. Переход от протестантской трудовой этики к современному консумеризму представляет собой движение по оси F2 в сторону увеличения значе­ния этого фактора.

В рамках нашего исследования наибольший интерес представляет ответ на вопрос, в чем же заключается изменение экономических устано­вок в современном российском обществе: является ли оно движением в сторону консумеризма, протестантской трудовой этики, или, может быть, аристократизма? Полученные нами резуль­таты на московской выборке позволяют утверж­дать, что наблюдается движение во всех трех на­правлениях. Малообеспеченные представители среднего поколения (35-54 лет) демонстрируют высокие показатели по фактору F3 и низкие — по F2, что свидетельствует об их движении в сторону раннебуржуазных экономических установок. Средне- и высокообеспеченные респонденты в возрасте от 25 до 34 лет имеют высокие показате­ли по обоим факторам (F3 и F2), т.е. приняли ус­тановки западного «общества потребления». На­конец, среди самой молодой группы (17-24 года), особенно девушек, имеется довольно большой процент тех, чьи установки соответствуют «арис­тократической» модели: низкие показатели F3 и высокие F2. Последний результат вызывает осо­бую тревогу и может быть связан с двумя факто­рами. Во-первых, уже отмеченным нами возрож­дением в постсоветской России патриархальной модели ролей, в которой женщине отводится роль домашней хозяйки, не работающей по найму и обслуживающей мужа и детей. При этом на первый план выходит именно деятельность, свя­занная с расходованием денег. Однако подобная деятельность подразумевает не столько максими­зацию расходов, сколько разумное планирование семейного бюджета. Другим объяснением явля­ется «интоксикация» молодежи моделями потреб­ления, навязываемыми рекламой, которая не уравновешивается моделями зарабатывания денег [1]. Молодежь, представленная в нашей выборке, практически не имеет собственного трудового опыта, так как состоит в основном из студентов, живущих на иждивении родителей и имеющих весьма смутное представление о процессах зара­батывания денег.

Очевидно, что такая по сути паразитическая установка молодого человека (стремление тра­тить деньги, не зарабатывая) не может обеспе­чить ему в будущем экономическое процветание, удовлетворительные условия жизни и психологиче­ское благополучие. Поэтому неотложной социаль­но-воспитательной задачей является формирование реалистического отношения к деньгам и денежным вопросам у молодежи. Программа, направленная на формирование экономических установок, должна включать в себя не только элементы формального экономического образования, но и грамотную пропаганду здорового экономическо­го поведения (по аналогии с пропагандой здоро­вого образа жизни).

 

ВЫВОДЫ

1. Выделенная нами трехмерная структура экономических установок москвичей, образованная факторами Тревожности, Бережливости-Расточительности и Заработка, отличается от более дифференцированной пяти- и шести-фак-горной структуры экономических установок жи­телей западных стран. Экономические установки российского населения отличаются большей син-кретичностью, диффузностью и противоречивос­тью. Это свидетельствует о том, что они находят­ся в стадии становления.

2. Отношение москвичей к деньгам характеризуется высокой аффективной напряженностью, выражающейся в явном преобладании в структуре экономических установок фактора Тревожности. Причиной повышенной тревожности, связанной с финансовыми проблемами, являются как объективные экономические проблемы, так и когнитивный диссонанс, связанный с процессом изменения традиционных экономических установок и появлением в сознании конфликтного смысла денег.

3. Женщины и мужчины по-разному проявляют свою тревожность в экономических установках и реальном поведении. Женщины чаще выражают тревогу через импульсивное экономическое поведение (неразумные траты и покупки, за которыми следует раскаяние и чувство вины). Мужчины чаще прибегают к проекции своей тревоги вовне, проявляя подозрительность к окружающим, недоверие к партнерам и открытые конфликты с членами семьи. Эти различия в экономических установках мужчин и женщин объясняются возрождением в постсоветской России патриархальной модели распределения ролей: мужчина — добытчик, женщина – хранительница очага. Возникающие в результате принятия этих ролей конфликтные смыслы сосредоточены у женщин вокруг проблемы контроля над экономической ситуацией (основной симптом — импульсивность, т. е. отсутствие контроля). У мужчин конфликтный смысл денег связан с социальным статусом, престижем и самоуважением (основной симптом — демонстрация власти и силы).

4.       Содержательное изменение экономических установок в переходный период можно описать как движение в пространстве двух факторов Бережливость-Расточительность и Заработок. Различное сочетание этих факторов дает четыре идеальных типа экономических установок: советский («Мало зарабатывать, мало тратить»), протестантская трудовая этика («Много зарабатывать, мало тратить»), консумеризм («Много зарабатывать, много тратить») и паразитизм («‘Много тратить, не зарабатывая»). Результаты исследования позволяют утверждать, что наблюдается движение трех возрастных групп населения в трех различных направлениях. От советского типа экономического поведения старшая возрастная группа (40-55 лет) движется в сторону протестантской трудовой этики, обеспеченные россияне среднего возраста (25-39 лет) — в сторону консумеризма, а совсем юные респонденты, еще не озабоченные экономическими проблема­ми (18-24 года), пока предпочитают паразитичес­кую позицию.

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Балабанова Е.С. Социально-экономическая зависимость и социальный паразитизм как формы адаптации к социально-экономическим условиям // Способы адаптации населения к новой социально-экономической ситуации в России / Под ред. Бутенко И.А. М: МОНФ, 1999.
  2. Баскакова М.Е. Равные возможности и гендерные стереотипы на рынке труда. М.: МЦГИ, 1998.
  3. Бреева Е.Б. Дети в современном обществе. М., 1999.
  4. Бутенко И.А. Способы адаптации населения к новой социально-экономической ситуации в России. М.: МОНФ, 1999.
  5. Дейнека О.С. Динамика макроэкономических компонентов образа денег в обыденном сознании // Психол. журн., 2002. №.2. С. 36-46.
  6. Здравомыслова £., Темкина А. (ред.) Тендерное измерение социальной и политической активности в переходный период. СПб.: ЦНСИ, 1996. Вып. 3.
  7. Козина ИМ. Что определяет статус «кормильца» семьи? // Социологические исследования. 2000. №11.
  8. КосалсЛЯ., Рывкина Р.В. Социология перехода к рынку в России. М., 1998.
  9. Малышева М.М., (ред.) Тендерные аспекты социальной трансформации: Демография и социология. № 15. М.: ИСЭПН, 1996.
  10. 10. Мещеркина Е. Бытие мужского сознания: опыт реконструкции маскулинной идентичности среднего и рабочего класса // О муже(1Ч)ственности: Сб. статей. М.: НЛО, 2002.
  11. Пфау-Эффингер Б. Опыт кросс-национального анализа тендерного уклада // Социологические исследования. 2000. №11.
  12. Фенъко А.Б. Проблема денег в зарубежных психо­логических исследованиях // Психол. журн. 2000. № 1. С. 50-62.
  13. Шестопал Е.Б. (ред). Гражданская культура в современной России. М.: МОНФ, 1999.
  14. Furnham A. Many sides of the coin: the psychology of money usage // Personality and Individual Differences. 1984. № 5. P. 95-103.
  15. Furnham A. A short measure of economic beliefs // Personality and Individual Differences. 1985. № 6. P. 123-126.
  16. Furnham A.,Argyle M. The Psychology of Money. London: Routledge, 1998.
  17. Hanley A., Wilhelm M. Compulsive buying: An explora­tion into self-esteem and money attitudes // J. of Eco­nomic Psychology. 1992. № 13. P. 5-18.
  18. Rubinstein W.D. Survey report on money // Psychology Today. 1981. № 5. P. 24-44.
  19. Rubinstein W.D. Elites and the Wealthy in Modern British History. Brighton: Harvester, 1987.
  20. Tang T. The meaning of money revisited // J. of Organi­zational Behavior. 1992. № 13. P. 197-202.
  21. Tang T. The meaning of money: extension and explora­tion of the money ethic scale // J. of Organizational Be­havior. 1993. № 14. P. 93-99.
  22. Tang T. The development of short money ethic scale // Personality and Individual Differences. 1997. № 19. P. 809-816.
  23. Yamamuchi K., Temper D. The development of a money attitude scale // J. of Personality Assessment. 1982. № 46. P. 522-528.
  24. Wosinski M., Pietras M. Economic socialization of Pol­ish children in different macro-economic conditions // J. of Economic Psychology. 1990. № 11. P. 515-529.
  25. Zabukovec V., Polic M. Yugoslavian children in a situa­tion of rapid economic changes // J. of Economic Psy­chology. 1990. № 11. P. 529-543.

PSYCHOLOGICAL ANALYSIS OF MOSCOW POPULATION’ ATTITUDES TO MONEY

A. B. Fen’ko

Cand. sci. (psychology), associate professor, department of psychological consulting, The Moscow City University of Psychology and Education, Moscow

The results of the empirical research of the economic attitudes structure are described. Three predominated fac­tors were revealed — anxiety, spending/saving and wages. The correlations between economic attitudes and age-related, gender and social-economical factors were found. The conclusions were made about the dynamics of economic attitudes of the Russians during transition period.

Key word: economic attitudes, economic behavior, anxiety, spending, saving, wages, cognitive dissonance, gender patterns.

 

Запись опубликована в рубрике Статьи про деньги (рус) с метками , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий на «Фенько А.Б. Психологический анализ отношения москвичей к деньгам»

  1. Уведомление: Методика оценки монетарных отношений у школьников

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *